Она рисовала сердцем

        Время неумолимо. И вот Наде Рушевой - 50 лет.
       Существует теория, что душа в своих странствиях, являясь из высших миров в наш физический, земной, сама выбирает себе родителей. Она - красивая, смуглая, напоенная энергетикой древних баянкольских степей, грациозная - само воплощение танца. Он - стройный, русоволосый, обаятельный московский художник - романтик, увлеченный Востоком. Приехав в сорок пятом году в далекую Туву, работал художником в театре. Однажды он увидел ее в танце и был ошеломлен вдруг пронзившим все его существо незнакомым чувством… какой-то звенящей нежности. Это была любовь с первого взгляда. Встреча, предназначение свыше.
       В последний январский день 1952 года в Улан-Баторе, где они в то время работали, родилась долгожданная дочь. По восточному ритуалу имя Найдан - вечно живущая - ей дал местный мудрец. Насколько это имя оказалось пророческим, тогда еще никто не знал. Вскоре после рождения дочки Рушевы уехали в Москву.
       По случаю Дней культуры Тувы и Монголии в 1984 мама Нади Наталья Дойдаловна попала Улан-Батор еще раз, а мне, автору этих строк, посчастливилось целый месяц вместе работать и жить в одном гостиничном номере с этой удивительной женщиной. В один из свободных дней мы с большим трудом, так как за прошедшие 32 года Улан-Батор разросся и очень изменился, разыскали дом, где Рушевы когда-то прожили недолго, но так счастливо. А поздними вечерами после насыщенной каждодневной программы, уже перед сном Наталья Дойдаловна часто вспоминала… Так постепенно гениальная Надя Рушева, посмертные выставки которой я посещала в Москве, Кызыле, но все же во многом для меня незнакомая, обретала реальные черты своей недолгой земной жизни.
        Начала рисовать, как все дети, рано, поначалу никто на это не обратил особого внимания. Обычные детские сюжеты и много…балерин, должно быть, работала аура мамы - одной из первых профессиональных тувинских танцовщиц. В развитии маленькой Надюши сказалась и вся атмосфера семьи: помимо мамы с папой, человеком искусства был и дедушка - оперный певец, преподаватель Московской консерватории, её первый учитель музыки, друзья семьи - московские художники, искусствоведы, да и весь художественный бомонд Кызыла, Улан-Батора, приезжая в Москву, был у них непременно в гостях.
        Николай Константинович обожал свою дочку. Работая на Центральном телевидении художником, всё своё свободное время проводил с ней, что-то рассказывал, читал, вскоре заметив, что она буквально синхронно услышанное в слове сопровождает изображением. И делала это, как дышала, - легко и естественно. Как-то в семь лет, слушая от отца "Сказку о царе Салтане", за раз выдала сорок иллюстраций к ней. А в восемь лет - цикл из 100 графических этюдов к "Подвигу Геракла", а потом были "Илиада", "Одиссея"… Древняя Греция как прекрасное детство человечества отозвалась в этой девочке так гармонично, как будто это были её времена, её среда. Вот уж действительно возрасты человека как бы повторяют вехи развития всей истории. Родители поняли, что это всё не просто детские забавы, а нечто большое, и все рисунки тщательно по темам собирали в папки.
        С 1962 года Надя стала посещать изостудию нового Дворца пионеров на Ленинских горах. Она постоянно носила при себе блокнот, перьевую авторучку, а если их вдруг не оказывалось под рукой, то рисовала на песке. Как-то сам собой выработался свой стиль - рисовала быстро, сразу набело, никогда не правила. Её линия была легкой, свободной, музыкальной, а композиция всегда безупречной.
        Творчество Нади начинает вызывать интерес у художников, искусствоведов. А с 11 лет её заботливо опекает известный художник - анималист профессор В.Ватагин. Это была даже не столько опека, сколько большая и трогательная дружба двух творцов. Когда в декабре 1963 года её рисунки впервые появились в печати, именно он откликается первым: "Поздравляю милую Наденьку с первой удачной публикацией рисунков в печати в 11 лет! Великий рисовальщик Франции Гюстав Доре начал печататься с 12 лет".
        Надя жила как бы в нескольких параллельных мирах. С одной стороны - юная знаменитость, публикации рисунков, отзывы, статьи о её творчестве, киносъёмки, выставки. Особенно памятны были первые - в редакции престижного в то время журнала "Юность", в МГУ, кстати, где она, растерявшись от множества посетителей, по-детски расплакалась и убежала.
       В то же время она продолжала оставаться обычной ученицей обычной московской школы, не любила химию, физику, математику, занималась общественной работой, жила скромно с родителями в тесной квартирке на окраине Москвы, в Царицыно и … любила мороженое.
       Но, пожалуй, самой большой реальностью для неё был мир творчества - её фантазии, сказки, мифы, литературные персонажи, балет, книги. Ежедневно после школы и домашних уроков Надя погружалась в этот мир, порой расположившись прямо на полу, и никакие уговоры Натальи Дойдаловны пойти погулять с подружками не могли её оторвать от белого листа и бегущей из-под фломастера завораживающей линии.
       Это была жизнь её духа в каком-то ином, трансцендентальном мире. Довольно замкнутая и сдержанная, в этом мире она была раскованна и свободна. И потому такой неожиданный Пушкин … "Годовалый Саша", "Пушкин, благословляющий своих детей", "Серёжа Есенин", веснушчатый пацан с цветочком в руке, "Наполеон" … в отступлении.
       В этом мире она доигрывала своё детство - так забавна, озорна серия о кентаврах, кентаврицах и кентаврятах - весёлых, непосредственных проказниках, гоняющихся друг за другом.
       В этом мире она думала, размышляла, училась, но не ……………………………. О чем это? Для многих - просто сказка. Для Нади - целая энциклопедия человеческих взаимоотношений. Передо мною лист со скупыми графическими средствами: подцвечен фон и буквально одной непрерывной линией выведен сидящий Лис. Казалось бы, уж слишком скупо, но глаза… Пронзительно грустно смотрят они на нас, как бы вопрошая, почему люди забыли заповедь - быть в ответе за тех, кого сами же приручили, почему разучились видеть сердцем, почему нежная, прекрасная Роза, чтобы защитить себя, выпускает шипы? В глазах Лиса нет ответа.
       "Я живу жизнью тех, кого рисую," - как-то сказала Надя. В своем хрупком мире линий она любила, страдала, ненавидела через Анну Каренину и Соломею, Наташу Ростову и Маргариту, Наталью Гончарову и Джульетту, проживая яркую полнокровную женскую судьбу.
       Так Надя развивалась стремительно и как человек, и как художник. В.Втагин подчеркивал, что "как художник она растет не по дням, а по часам". Основной опорой в этом был всегда отец, его книги по искусству, литературе, его собственный художественный опыт. Если обоим позволяло время, они шли в мастерские к художникам, на выставки, в музеи, бродили по Москве, посещали памятные места.
       А дома она снова садилась за рисование, любила, чтобы при этом звучала музыка или кто-то что-то рассказывал, читал, говорило радио - звук, слово всегда пробуждали в ней воображение, фантазию, образ. А еще много читала художественную, мемуарную, искусствоведческую литературу. Читая, закладывала нужные страницы, возвращалась к ним, перечитывала. При этом все быстро, скорость ее рисунка поражала даже профессиональных графиков, так же быстро читала - торопилась.
       Но "быстро" у Нади не означало поверхностно. Каждую тему она разрабатывала тщательно, посвящая ей целую серию графических работ. В Туве всегда повышенный интерес вызывает серия Тува - Монголия - Восток. Широко известен из нее лист "Ритуальный танец тувинского охотника". Пастельный фон пламени, отблески от него и уверенной, безупречно выразительной линей изображен юноша в мистическом танце, предвосхищающем удачную охоту.
       В создании этого и других листов восточной серии помогли собственные впечатления (в Туве Надя побывала с родителями в 1955 и 1959 годах), рассказы родителей, которые, помимо Тувы и Монголии, работали в Таджикистане, эскизы, пейзажи, этюды отца, его этнографические зарисовки, книги и выставки по Востоку.
       А вот своему любимому роману "Война и Мир" Надя посвятила более 400 рисунков. И опять огромная сопутствующая работа - читала воспоминания, научную литературу, изучала в Историческом музее материалы эпохи, посещала места, связанные с описываемыми событиями и с Толстым. Потому ее графика интересна не только внешней стороной, но и глубиной содержания, точными деталями времени, среды, культуры.
       Кругозор художественных интересов девочки, ее эстетический вкус просто поражают - от Боттичелли, Рембрандта, Хогарта до Утомаро, Хокусая, Ци Байши - в изобразительном искусстве, Рахманинов - в музыке, в литературе любила творчество Шекспира, перечитала и попыталась изобразить всех его героев- "Ромео и Джульетта", "Двенадцатая ночь", "Отелло", "Гамлет", "Венецианский купец", "Макбет", "Ричард III". Ей были интересны герои Рабле, Байрона, Твена, Диккенса, Гюго, Дюма, Купера, других писателей. Нелегкий процесс своеобразного перевода литературного материала на язык изобразительного искусства для Нади не составлял труда, рождая неожиданно глубокие образы.
       Из русских писателей более всего обращалась к Толстому, Гоголю, Лермонтову, Пушкину. Великий поэт вошел в ее жизнь со сказок, которые читали родители в самом раннем детстве, а она слушала и рисовала. И уже до конца не расставалась с ним. Причем Пушкин ее привлекал не только своими литературными сюжетами, своими персонажами, но и как личность, как человек.
       Надино детское свободное воображение легко переходило грань его статуса классика, великости. Она могла позволить себе увидеть Пушкина еще совсем маленьким, он буквально ……………………….
       Саше 1 год 4, 6 лет, вот он играет с другими детьми, сюжеты с мамой, с няней, с друзьями по лицею. Для нее он просто Саша. А вот, слившись с креслом, задумчиво сидит уже юный Пушкин. Ах, как его понимала и чувствовала тоже юная Рушева! Её Пушкиниана - это диалог двух сердец, двух близких душ о вечном, о прекрасном.
       В последние месяцы своей жизни Надя обращается к роману Булгакова "Мастер и Маргарита", рисунки к которому можно назвать её лебединой песней. Во вступительной статье к роману К.Симонов написал об авторе: "…предсмертная ослепительность большого таланта, где-то в глубине души своей чувствующего краткость оставшегося ему жизненного пути". Удивительное совпадение (хотя ничего случайного в этой жизни не бывает) - те же строки можно полностью отнести к Наде. У нее эта серия тоже оказалась предсмертной.
       Надя явилась первым иллюстратором такого сложнейшего литературного произведения. Ею подняты все пласты романа - бытовой, лирический, исторический, фантастический, философский, и все это просто и талантливо. Только удивляешься её мудрости и безошибочности руки. Хотя она рисовала не столько рукой, как кто-то сказал, - "она рисовала сердцем", а сердце не ошибается.
       Порой кажется, что жизнь и творчество Нади Рушевой были как бы заранее кем-то предопределены, и она знала, чувствовала это предопределение, своё предназначение.
       1955 год, на известной фотографии трехлетняя Надя. Всмотритесь в ее глаза: в них столько пророческого о себе. И потому так спешила, чтобы успеть оставить нам 10000 рисунков - 10000 частиц своей души.
       Время от времени в этот мир являются пророки, гении, как маяки в бушующем море человеческих страстей, заблуждений, исканий. Надя пришла в искусство в середине ХХ века, который явился переломным в истории - взрыв науки, техники, бешеные скорости, полёты в космос, менялись идеалы, духовные ориентиры. Всё это ярко отразилось в творчестве таких художников как Дали, Пикассо, ставших символами современного искусства ХХ века - Надю Рушеву. Значимость ее творчества в том, что она продолжила поиск, казалось бы, утраченной красоты, синтезируя различные виды искусства, опыт классического прошлого и современности, культуры различных народов. Она пришла в дегуманизирующее искусство как "гений чистой красоты", неся с собой естество и первозданность прекрасного. Может, это и было ее основное предназначение.
       Так кто же она, Надя Рушева, оставшаяся вечно юной, такая знакомая и в то же время такая таинственная в своем творчестве? Слушая рассказы ее мамы, рассматривая ее графические листы на выставках, в альбомах, я не нашла ответа на этот вопрос. "Самая великая из молодых и самая молодая из великих " - для меня так осталось во многом загадкой.

                                                                                                                               Тамара Будегечиева, Тува