Надя Рушева. Еще недавно в нашей стране на нежный звук этого имени отзывалось любое сердце. Летящие пушкинские линии ее рисунков были всеми узнаваемы, ведь без Нади невозможно представить наши 60-е, 70-е годы. Нет ничего случайного в том, что Надино дарование открылось именно в начале семидесятых. Людям, так страстно поверившим в технический прогресс, в силу физики и математики, вдруг было послано явление, столь же прекрасное, сколь и непостижимое никакой наукой.
Девочка-подросток, не получившая систематического художественного образования, рисовала с легкостью Пушкина и неутомимостью титанов Возрождения. Слова "самородок" или "вундеркинд" тут не подходили, поскольку Надин художественный мир был целен и самодостаточен. Академики живописи разводили руками: они не знали, чему еще можно было бы научить эту девочку.
Как сложна и несводима к простым оценкам та эпоха! По русским городам еще крушили храмы, а где-то рядом тянулась очередь людей на выставку Нади Рушевой, на долгожданную встречу с несомненным даром Божьим.
Впервые об 11-летней девочке-художнице узнали ее ровесники, читатели "Пионерской правды". Тогда, в декабре 1963 года, Надя проиллюстрировала для газеты рассказ польского писателя. В 1964 году - первая персональная выставка в редакции журнала "Юность". Вскоре - выставки в Варшаве и Ленинграде, приглашение на "Голубой огонек", участие в съемках фильма. И одновременно - обычная жизнь обычной школьницы, переживания из-за двоек по математике и своей скромной внешности, увлечение лыжами и танцами, песнями "Битлз" и Мирей Матье.
Надя умерла от инсульта 6 марта 1969 года. Ей только исполнилось семнадцать лет...
После ухода Нади осталось более десяти тысяч графических работ, множество рисунков в альбомах друзей, на полях писем, дневников и тетрадей. Какова же судьба этого огромного художественного наследия?
По мнению специалистов, многие работы Нади срочно нуждаются в помощи реставраторов: когда-то рисунки были наклеены на картон обычным канцелярским клеем, картон покоробился, бумага пожелтела.
Тревожно и то, что продолжается дробление Надиного наследия. Сегодня рисунки и архив Нади рассеяны как минимум по семи-восьми хранениям. Еще в 70 - 80-е годы обсуждалась необходимость создания, как тогда писали, "межведомственной комиссии с привлечением общественности" по творчеству Нади Рушевой и музейно-выставочного центра ее имени. В 1987 году была предпринята попытка создать единый коллекционный фонд Нади Рушевой в Москве, в Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке. Сегодня здесь находится самая большая коллекция работ юной художницы - около 8 тысяч рисунков. Среди них гениальная "Пушкиниана", автопортреты, иллюстрации к "Мастеру и Маргарите" Булгакова, к "Герою нашего времени" и "Маскараду" Лермонтова, "Ревизору" Гоголя...
Некоторое время назад полторы тысячи работ были переданы в московскую школу N470, где училась Надя. Очень важно, чтобы рисунки Нади видели нынешние дети, но в школе, увы, нет специальных условий хранения. 3 февраля здесь состоится вечер памяти Нади Рушевой. Более пятисот иллюстраций Нади к романам "Война и мир" и "Анна Каренина" хранятся в московском Государственном музее Л.Н. Толстого. В 1968 году первые свои рисунки передала сюда сама Надя. Здесь, в ампирном зале, в том же году открылась Надина выставка. Возможно, поэтому именно в этом музее к работам Нади относятся наиболее бережно, иногда издают открытки и исследования ее творчества - увы, крошечным тиражом.
Еще одно место в Москве, где хранятся Надины рисунки, - гравюрный кабинет Музея изобразительных искусств на Волхонке.
В Петербурге в музее-квартире А.С. Пушкина на Мойке находятся 70 рисунков из Надиной "Пушкинианы". Рукописный архив Нади хранится в Пушкинском доме РАН.
Серии рисунков "Античность", "Восток", "Современность", "Мир животных" (всего 380 работ) Надина мама Наталья Дойдаловна Ажикмаа передала на свою родину, в Кызыл, где краеведческий музей открыл экспозицию, посвященную Наде.
Казалось бы, все не так плохо. Наследие Рушевой в основном находится на государственном хранении, в надежных руках. В трех городах России теоретически можно увидеть работы Нади Рушевой. Но при всем этом не покидает ощущение, что Надино творчество забыто. Во всяком случае, оно почти неизвестно нынешним детям и подросткам. Нет альбомов, монографий, выставок. А ведь в 70-е годы выставки Надиных работ объехали более ста городов России! Несколько больших выставок было в Польше, Америке, Германии, Японии...
Гармония Надиных рисунков, достигнутая самыми скупыми средствами, и сама техника исполнения (тушь и перо), настолько близки оказались японской классической эстетике, что японцы до сих пор вспоминают Надю, издают ее рисунки на открытках. Одну из таких изданных в Японии открыток мне когда-то подарила старший научный сотрудник пушкинского музея Евгения Александровна Рапопорт, много сил отдавшая описанию и сохранению Надиных рисунков.
Приезжая к нам, японцы удивляются, что в России нет рушевского музейного центра, что работы Нади лежат в запасниках, а наша молодежь в большинстве своем о Рушевой ничего не слышала. "Это же ваш Моцарт в изобразительном искусстве!" - говорят японцы и недоуменно пожимают плечами: мол, как же богаты талантами эти русские, что могут позволить себе забывать даже о своих гениях.
Надя тоже тянулась к японской культуре. В конце 1967 года во время поездки в Ленинград она увидела в книжном магазине сборник японской поэзии и тут же зачиталась. Купить книгу не смогла - очевидно, не хватило денег. Когда Надя вернулась в Москву и села за письмо к мальчику Алику, с которым познакомилась в Артеке, то попыталась припомнить так понравившиеся ей строки:
"...Одно из пятистиший, кажется, такое:
Я сижу один
На пустынном острове.
И, не обтирая влажный глаз,
Играю с маленьким крабом.
...Можно сделать чудесные рисунки... Темы неисчерпаемы. Ну как? Если ты знаешь такую книжечку, очень прошу, перепиши для меня несколько стихотворений..."
Я нашел это пятистишие. Оно принадлежит японскому поэту начала ХХ века Исикава Такубоку и звучит так:
На песчаном белом берегу
Островка
В Восточном океане
Я, не отирая влажных глаз,
С маленьким играю крабом.
Как будто бы это нарисовала Надя: островок, фигурка девочки, крабик ползет по белому берегу бумаги.
Быть может, тогда, зимой, в толкучке ленинградского книжного магазина, за строчками японского поэта ей вспомнился Артек, последний вечер у моря...
"...В последний вечер у моря я, кажется, сглупила. Ты не сердишься? И не смеешься?.."
Рай, наверное, очень похож на Артек 60-х.
Из ответов Нади Рушевой на вопросы анкеты
Представление о счастье?
- Дружба.
О несчастье?
- Одиночество (т.е. нет друга).
Антипатия?
- Математика, физика, химия и несколько мальчишек.
Любимый прозаик?
- Л.Толстой.
Герой?
- Пьер Безухов, Маленький принц.
Героиня?
- Наташа Ростова.
Цвет?
- Красный, черный, фиолетовый.
Блюдо?
- Мороженое.
АВТОРИТЕТНОЕ МНЕНИЕ
Александр Мелик-Пашаев,
доктор психологических наук, заведующий лабораторией психологических проблем художественного развития Психологического Института РАО, главный редактор журнала "Искусство в школе":
- Я, к сожалению, узнал о Наде, лишь когда она умерла. Первое впечатление от ее работ было очень светлым. Я всегда относился к вундеркиндству настороженно, а тут я почувствовал, что это - другое. За ее иллюстрациями к Пушкину, Толстому, Булгакову - большая врожденная культура. Могут ли сейчас появиться такие дарования? Я надеюсь, что могут. Но Рушева была и останется одна, она для статистики не годится, это отдельное явление. Есть и будут очень способные дети, но совсем другие. Беда сейчас в том, что с теми детьми, у кого обнаруживается талант, взрослые часто поступают по-коммерчески. Я знал одного юного живописца, который тоже мог быть выдающимся явлением, наш журнал публиковал его работы, но мальчика увезли учиться за границу, и что с ним там произошло дальше, не знаю. Сегодня больше искушений, больше опасности пойти кривым путем.
Наталия Николаевна Фомина,
доктор педагогических наук, профессор, член-корреспондент РАО:
- Шестидесятые годы были временем огромного интереса к Пикассо, Матиссу, Шагалу и одновременно к детскому творчеству. Надя не успела получить серьезного художественного образования, но, мне кажется, именно поэтому она и состоялась как явление. Любая система обучения могла бы подавить тот гейзер творчества, который в девочке был заложен природой. Ее наследие еще долго будет изучаться не столько искусствоведами, сколько психологами и педагогами. Необходимо исследовать работы Нади в развитии - от совсем детских к более зрелым. Очень важна датировка ее работ, как она переходила от одного цикла к другому, как возникали замыслы, решения. В нынешней ситуации, когда рисунки разбросаны по множеству хранений, воссоздать неповторимый творческий путь Нади Рушевой не представляется возможным.
Дмитрий Шеваров